Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

class="p1">Сесилия потянулась к заваленной газетами тумбе и взяла с неё надколотый стакан, на дне которого колыхались остатки воды. Пока женщина пила, я судорожно соображала, как уйти, чтобы совсем уже не выглядеть дурой. И ведь не захватила ничего с собой. Хотя не думаю, что в этом доме устраивают регулярные чаепития.

— У тебя странное платье.

— Что? А. Да, спасибо.

— Это не комплимент.

— На моей швейной фабрике работает талантливый модельер. Это он придумал дизайн.

Женщина с интересом меня разглядывала. В её облике появилась вдруг живость, какой не было ещё минуту назад.

Сесилия поднялась, взяла приставленную к кровати клюку и, опираясь на неё, приблизилась на шаг. Под её взглядом я ощущала неловкость. Точно как при разговоре с Диего.

— Так значит, вы не любовники, — я мотнула головой. — Как странно.

— Почему?

— Если мой сын имеет дело с женщиной, то это может быть только одно дело. Ты точно уверена в том, что говоришь?

— Конечно, сеньора. Будь это иначе, я бы первая узнала.

— Точно, — Сесилия снова рассмеялась, заражая смехом меня. Не уверена, что мне было смешно. Видимо, нервы начинали сдавать.

Неожиданно женщина перестала улыбаться и, став серьёзной, сказала:

— Но он тебе нравится.

Это был не вопрос. Сесилия утверждала.

— Он достойный сеньор.

— Чушь! Он бандит и пират, а девочки таких любят. Скажешь, нет? Как тебя зовут?

— Та… Марлен.

— Послушай, Марлен, — она снова оперлась о палку и глянула на меня с насмешкой. — Если бы мой сын не нравился тебе, и если бы ты не мечтала о нём холодными одинокими ночами, ты бы не явилась сюда. Тебе хочется знать о нём всё. Но поверь, всего ты никогда не узнаешь. Он никому не рассказывает о прошлом. Потому что это погубит его. Обожай и дальше моего Диего, обожествляй его, томись о нём. Но не жди, что когда-нибудь ты станешь ему настолько близка, что он доверится. А теперь уходи. Нет, стой! Не говори ему, что была здесь, и я не скажу. Но у меня будет к тебе просьба, Марлен.

Она отбросила палку и, волоча за собой ноги, снова приблизилась к тумбе. Женщина выдвинула нижнюю полку, согнулась над ней и засунув худую руку в самый дальний угол, вынула какой-то свёрток.

— Вот, — она заковыляла ко мне и едва не упала, споткнувшись на ровном месте. — Он никогда не примет его от меня, потому что ненавидит всё, что связано с моим прошлым. Но ты, Марлен, обещай сохранить его.

— Что это?

— Не открывай! — Сесилия схватила меня за рукав и заглянула в глаза как безумная. — Не открывай сейчас. Ты откроешь его, когда я умру. А когда и моего Диего убьют заговорщики, выбей то, что здесь написано на камне, под которым его похоронят. Пусть все видят и пусть все знают, кем был пират Диего Борджес.

Меня передёрнуло.

— Вы настолько не верите в него?

— Я не верю тем, кто его окружает, Марлен. Каждого из них всегда можно перекупить, если предложить им достаточно денег. А теперь уходи.

Она развернулась и, дойдя до кровати, упала, вновь отдаваясь кашлю.

На ватных ногах я стала медленно приближаться к двери, сжимая в руке свёрток. Коснувшись скрипучей двери, я спросила, не оборачиваясь:

— Почему вы отдали его мне? Я ведь могу открыть сейчас, не дожидаясь.

— Ждать осталось недолго, Марлен, — хрипло и с каким-то надрывом ответила женщина. — Наберись терпения. И запомни мои слова: никого никогда не нужно спасать. Всё так, как должно быть и у всего свой путь. Не вмешивайся туда, куда тебя не просят, иначе не ровен час нарвёшься на чокнутую старуху и тайны её загубленной жизни. Проваливай! Вон!

Я толкнула дверь, желая поскорее покинуть дом этой женщины. А её дикий, бешеный смех пополам с приступами кашля ещё долго преследовал меня.

Чёрт возьми! Ну зачем?! Зачем я сунулась к ней? Сесилия всё правильно сказала, нечего вмешиваться, куда не просят. Но если бы я не вмешалась в работу фабрики, её бы закрыли. А если бы не помешала тогда ростовщику и не спасла Беллу, девушке грозила бы незавидная участь.

Но эта женщина. Так значит, она бывшая проститутка. Что ж, подобное происходило в истории, и именно сыновья портовых девок чаще всего шли в матросы.

Значит, поэтому Диего скрывает её. Хотя, судя по словам Пабло, это она не желает позорить его своим присутствием. А ведь Борджес приводил к ней докторов, и сам часто навещает больную маму. Маму, которая не верит в него и ожидает, что Диего предадут. От этой мысли мне стало скверно на душе. Я не желала ему смерти. Как раз наоборот, хотелось бы, чтобы пират и дальше вёл вверенное ему государство по пути процветания. Возможно, где-то и мне удастся повлиять на его решения в части отношения к женщинам, например. Хотя в случае с таким мужланом, как Диего это самое сложное.

Вздрогнула, когда передо мной выросли несколько маленьких, тощих фигурок.

Дети с одичавшими звериными глазами. Как и в первый раз они напугали меня. Я не знала, чего ждать от этой стайки. Но и деньги давать не спешила.

— Привет, — сказала я, набравшись смелости, и продолжила в ответ на тишину. — Вам что-то нужно? У меня есть бутерброды.

Точно, взяла же на перекус. Вынув из переброшенной через плечо сумки закрученные в бумагу бутерброды, протянула их детям. Старшие не пошевелились. Но малыши в первом ряду мгновенно оживились. Белокурая девчушка лет четырёх в местами изодранном платье, протянула худую ручку и схватилась за еду.

Она и ещё двое пацанят в не менее затасканных рубашках и шортах ловко разделили снедь между собой.

Я настороженно отступила, готовая начать не соваться в чужие дела прям вот с этой самой минуты. Под взглядами детей медленно повернулась и продолжила путь.

Ощущались и другие взгляды. В окнах, выходивших на улицу, то и дело мелькали такие же худые и измождённые лица. Я понятия не имела, кто эти люди, чем они живут и ходят ли на службу, но останавливаться, чтобы поинтересоваться этим, тоже не испытывала желания. Когда же я поняла, что дети неотступно меня преследуют, ещё сильнее испугалась.

Я хорошо помнила сюжет Повелителя мух о том, как могут одичать дети, оставшиеся без присмотра. А ребята в этом квартале явно были всецело предоставлены себе. У них уже имелись собственные авторитеты, представления о выживании, и я мысленно зарекалась, чеканя шаг по разбитой дороге, никогда больше не ходить сюда без сопровождения. Если, конечно, выберусь сейчас.

Чуть не вскрикнула, когда